Не так давно Путин заявил: «Либеральная идея устарела. Она вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения». И если бы он один. И до, и после на разные голоса – и слева и справа уверенно заявляют о кризисе либерализма. Но всегда ли эти обличители понимают, о чем говорят? А говорят они о кризисе того, что само по себе является разворачивающимся во времени и пространстве кризисом. Либерализм – это кризис традиционного понимания человека, его роли и его цели.

РЕ: Этот материал был опубликован весной 2012 г. в разгар гражданских протестов в Москве в журнале «Вопросы национализма» в качестве ответов на вопросы анкеты «Русский национализм и гражданский протест». Конечно, с тех пор многое изменилось, но кое-что (возможно, главное) остаётся актуальным и сегодня. В любом случае, этот текст интересный штрих к портрету человека, который стремительно становится одним из главных политиков России и уже несомненно вошёл в её историю.

Замечено, что рассуждения о природе революции обычно очень расплывчаты: во многом этому способствует революционный вокабуляр. Обывателя вводят в заблуждение лозунги о социальной справедливости (или несправедливости), всеобщем равенстве, свержении диктатуры. Риторику иранских и российских революционеров едва ли можно назвать одинаковой. Несмотря на это обстоятельство, причины обеих революций во многом схожи и понятны, а события их - трагичны.

Жозеф де Местр задается вопросом: «Каким образом случилось, что до христианства на рабство всегда смотрели как на необходимую часть правления и политического устройства и в республиках, и в монархиях и ни одному философу не приходило даже в голову осуждать рабство, а законодателям противодействовать ему посредством законов?

Конструктивистский подход в исследованиях нации, национализма, этноса и этнической идентичности стал если не общепринятым, то широко распространенным, господствующим. Правда, у собственно историков конструктивизм приживался плохо.

В 1925 г. парижское католическое издательство «Spes» выпустило книгу «Московская трагедия. Очерк коллективной психологии» под непривычной для французского глаза двойной фамилией Brian-Chaninov. Ее автором был русский историк и литератор Николай Валерианович Брянчанинов (1874–1943), известный во Франции в 1920-1930-е годы и неизвестный на родине. Подробный очерк его жизни и творчества, написанный автором этих строк, появится в очередном томе петербургского альманаха «Невский библиофил». Предваряя его, расскажу о самой, возможно, интересной книге нашего героя.

Я вынужден вновь вернуться к теме «альбигойского» уклада, которую затронул в одной из предыдущих публикаций. Статья была написана еще до установления карантинных мероприятий, поэтому не содержала тех впечатлений, которыми теперь переполнены многие из нас, наблюдая за особенностями борьбы с новой заразой. Для меня стало совершенно очевидно, что кошмарные пророчества по поводу глобального потепления дополнились еще одним апокалиптическим сюжетом. Я использую здесь слово «апокалиптический» в прямом смысле. Раздуваемые сейчас страхи перед климатической катастрофой или пандемией куда сильнее приближаются к типичным эсхатологическим переживаниям, нежели страхи перед ядерной войной - на чем мы были помешаны еще лет тридцать-сорок назад.

Как в научной литературе, так и в публицистике существуют самые разные точки зрения по вопросу о заговоре против императора Николая II накануне Февральской революции 1917 года. Если заговора не было, то почему верхи российского генералитета так легко и практически единодушно поддержали отречение царя? Если заговор был, почему события развивались в виде масштабной революции, которая вскоре перешла в социалистическую фазу? Попытаемся ответить на оба эти вопроса.

Следствием абортирования большевиками русской философии, посредством парохода и репрессий, стала полная утрата самой способности к дискуссии. Проблема спорящих соотечественников в том, что для них есть самоочевидные, сами собой разумеющиеся истины. Для каждого - свои. И несогласие с оными воспринимается как тотальное негодяйство. Для одних самоочевидны ценность родины и государства, для других - русского народа, для третьих - прав человека и пр. Между тем, никаких, ни одной самоочевидной истины нет. Все - результат некоего интеллектуального консенсуса.

От редакции. Игорь Панин – поэт, публицист, литературный критик, редактор. Член Союза писателей России. По образованию – филолог. Долгое время работал в «Литературной газете: был обозревателем, также возглавлял отдел литературы. 

Двоечники и их предводители

Несколько лет назад я опубликовал в журнале «Вопросы национализма» положительную рецензию на книгу одного симпатичного мне профессора-филолога. Профессор за рецензию меня поблагодарил, но остался недоволен тем, что в своем тексте я назвал его русским националистом. Я сначала не понял, что же ему не понравилось. Ведь по всем признакам – настоящий русский националист, достаточно раскрыть его книгу!.. Но вот не хотелось ему таких ассоциаций. Как не хочется (и я стал это частенько подмечать) и другим образованным людям. Да, многие весьма неглупые граждане разделяют ныне национал-патриотические убеждения, однако называться русскими националистами не рискуют. И дело тут даже не в том, что они боятся каких-то осуждений и гонений. Скорее не хотят, чтоб их причисляли к серой и недалекой массе.

В 2010 году на экраны турецких кинотеатров вышла кинокартина режиссера Зюльфю Ливанели «Прощание» («Veda»), посвященная жизни основателя Турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка. Необычность этого художественного фильма заключалась в том, что, пожалуй, впервые «отец нации» был показан не столько как герой, полководец и политик, а скорее как сугубо частное лицо, раскрывающее себя через призму взаимоотношений с родными и близкими.

Помню, в советской школе нам так объясняли главное преимущество колхозов перед единоличными крестьянскими хозяйствами: дескать, благодаря объединению небольших участков появлялась возможность широкого использования техники. Якобы трактор и комбайн не в состоянии развернуться на тесном земельном наделе. Отсюда следовал вывод, что механизация в сельском хозяйстве автоматически требовала коллективизации, поскольку других способов для укрупнения полей будто бы не было.

Бурные события лета 2020 года: горящие центры нескольких американских городов, многотысячные марши молодежи, попытки политиков стать слега «полевее», миллионно-долларовые донаты от лидеров Уолл-стрит для BLM, буквальное «восстание» (!) либеральных СМИ против «массового» белого супрематизма. Все это достаточно похоже на звездный час «левых», который они жаждали многие десятилетия, из поколения в поколения борясь с текущей реальностью американского капитализма.

Я уже неоднократно утверждал, что общественно-политическую ситуацию в России необходимо тесно увязывать с развивающимися на наших глазах мировыми процессами. Еще раз напомню, что ни одна из наших политических сил не имеет внятной повестки, в которой четко отражались бы контуры желательного развития страны. Люди, претендующие на роль антипутинской оппозиции (взять хоть либералов, хоть националистов, хоть коммунистов), готовы без устали обсуждать российскую ментальность, «культурные коды», роль тех или иных персон в нашей истории, но при этом предпочитают обходить стороной те вопросы, от грамотного решения которых РЕАЛЬНО ЗАВИСИТ наше будущее. Возможно – ближайшее будущее.

Евразийцы, участники соответствующего идеологического течения 1920-х годов и их современные последователи, яростно отрицая существование Татаро-монгольского ига, всячески клеймят иго другое — «Романо-германское». Согласно их воззрениям, начиная с Петра I, Россия жила под властью чуждых ей культурных норм и цивилизационных принципов. Впрочем, речь не об адекватности концепций обоих «иг», но о том, как собственно возник «романо-германизм». О том, кто конкретно стоял у его истоков. Понимание этого может изменить всю перспективу виденья выше представленной картины.

Есть выражения, которые сразу понятны соотечественникам и современникам: например, «жить стало лучше, жить стало веселее» или «процесс пошел», – но для других требуют пояснений. Следивший за политикой французский читатель газет в межвоенные годы сразу понимал, что такое «la der des ders», для непосвященного звучащее как абракадабра. Это ироническая скороговорка формулы «la dernière des guerres» (последняя из войн), пущенной в широкий обиход Морисом Барресом в 1914 г. Тогда многие верили, что начавшаяся война будет последней: «По пажитям Европы древней идет последняя война» (Валерий Брюсов). Война оказалась отнюдь не последней. Напротив, она, точнее, созданная в ее результате версальская система, породила столько новых проблем и конфликтов, что наиболее логичным выходом из создавшегося положения виделась война европейского, а то и мирового масштаба.

В эпоху равенства

Всеобщее равенство – быть может самая неосуществимая мечта человечества. Люди уже давно летают в космос, скоро они снова отправятся на Луну, а возможно и на Марс. Победили чуму и холеру, и есть все основания полагать, что также победят со временем коронавирусы и ретровирусы. Разговор с другом из Америки или Австралии для нас дело обычное, заурядное. Кругосветное путешествие давно уже не подвиг, а развлечение. Быть может, со временем люди научатся телепортироваться, мгновенно или за несколько секунд перемещаться в другие города и страны. Возможно все, кроме равенства.

Из татар да в турки

Иван III быстро оправился от пережитого во время набега хана Ахмата страха и продолжил «собирать» русские земли. Так, в 1485 году сбылась вековая мечта князей Московских — была окончательно ликвидирована независимость Твери. А еще через два года Иван приступает к реформе, которая определит московский государственный строй на века. Зимой 1487–1488 года Иван III производит массовое переселение зажиточных новгородцев. Летопись это называет «выводом». Собственно, происходит закономерное — Иван становится Навуходоносором, так же как тот древних евреев, он лишает родины новгородцев. Впрочем, замысел его был глубже, чем у знаменитого предшественника.

Внезапное «пробуждение» Белоруссии по понятным причинам представляет особый интерес для миллионов русских людей, надеющихся и верящих в неизбежную демократизацию РФ. Рассмотрим распад архаичной диктатуры А. Лукашенко из перспективы интересов русской политической нации, неотъемлемой частью которой – по мнению русских демократических националистов – должны стать и жители ныне разваливающегося гособразования под названием «Республика Беларусь».

Грядущие выборы в Америке – всемирные. Это потому, что США глобальный гегемон и осуществляет силовой диктат? Да, разумеется, но почему эта страна таковым является? Только ли из-за экономического и военного потенциала? Никоим образом. И не из-за «масонского заговора», знак коего, как известно каждому русскому патриоту, – на долларе в виде усеченной пирамиды.

В сегодняшней общественной жизни Америки внезапно проявились две яркие публичные линии: «красная» и «черная», и если еще недавно эти два явления существовали в параллельных реальностях, то прямо сейчас на наших глазах эти два «очарования», минуя конфетно-букетный период, взяли и… «сошлись».

Думаю, нет смысла доказывать, насколько сильно впечатлили российскую аудиторию прокатившиеся по США и Европе волны социальных выступлений на почве так называемой «расовой дискриминации». Собственно, впечатлили не столько сами выступления, сколько реакция на проблему со стороны представителей белой расы. Вставание на колени перед темнокожим населением многими из нас воспринималось как явный перебор. Политкорректность белых американцев и европейцев зашла так далеко, что данная форма «покаяния» потребовала хоть какого-то внятного объяснения.

Страница 1 из 7