Жозеф де Местр задается вопросом: «Каким образом случилось, что до христианства на рабство всегда смотрели как на необходимую часть правления и политического устройства и в республиках, и в монархиях и ни одному философу не приходило даже в голову осуждать рабство, а законодателям противодействовать ему посредством законов?
Я вынужден вновь вернуться к теме «альбигойского» уклада, которую затронул в одной из предыдущих публикаций. Статья была написана еще до установления карантинных мероприятий, поэтому не содержала тех впечатлений, которыми теперь переполнены многие из нас, наблюдая за особенностями борьбы с новой заразой. Для меня стало совершенно очевидно, что кошмарные пророчества по поводу глобального потепления дополнились еще одним апокалиптическим сюжетом. Я использую здесь слово «апокалиптический» в прямом смысле. Раздуваемые сейчас страхи перед климатической катастрофой или пандемией куда сильнее приближаются к типичным эсхатологическим переживаниям, нежели страхи перед ядерной войной - на чем мы были помешаны еще лет тридцать-сорок назад.
Помню, в советской школе нам так объясняли главное преимущество колхозов перед единоличными крестьянскими хозяйствами: дескать, благодаря объединению небольших участков появлялась возможность широкого использования техники. Якобы трактор и комбайн не в состоянии развернуться на тесном земельном наделе. Отсюда следовал вывод, что механизация в сельском хозяйстве автоматически требовала коллективизации, поскольку других способов для укрупнения полей будто бы не было.
Я уже неоднократно утверждал, что общественно-политическую ситуацию в России необходимо тесно увязывать с развивающимися на наших глазах мировыми процессами. Еще раз напомню, что ни одна из наших политических сил не имеет внятной повестки, в которой четко отражались бы контуры желательного развития страны. Люди, претендующие на роль антипутинской оппозиции (взять хоть либералов, хоть националистов, хоть коммунистов), готовы без устали обсуждать российскую ментальность, «культурные коды», роль тех или иных персон в нашей истории, но при этом предпочитают обходить стороной те вопросы, от грамотного решения которых РЕАЛЬНО ЗАВИСИТ наше будущее. Возможно – ближайшее будущее.
В сегодняшней общественной жизни Америки внезапно проявились две яркие публичные линии: «красная» и «черная», и если еще недавно эти два явления существовали в параллельных реальностях, то прямо сейчас на наших глазах эти два «очарования», минуя конфетно-букетный период, взяли и… «сошлись».
Думаю, нет смысла доказывать, насколько сильно впечатлили российскую аудиторию прокатившиеся по США и Европе волны социальных выступлений на почве так называемой «расовой дискриминации». Собственно, впечатлили не столько сами выступления, сколько реакция на проблему со стороны представителей белой расы. Вставание на колени перед темнокожим населением многими из нас воспринималось как явный перебор. Политкорректность белых американцев и европейцев зашла так далеко, что данная форма «покаяния» потребовала хоть какого-то внятного объяснения.
События в США опять подхлестнули разговоры о влиянии радикальных леваков на состояние западной цивилизации. Я, конечно, рад тому, что российские правые сохраняют здравомыслие в столь непростое для нас время, однако есть один момент, искренне меня огорчающий. Как правило, нынешняя правая повестка сводится к одной чеканной формуле: «не трогайте – оставьте всё, как было!». Характерный месседж правых практически всегда имеет подчеркнуто консервативную составляющую.
«Коронавирус полностью изменит этот мир!» - сегодня такие «пророчества» раздаются из каждого угла. Я понимаю интересы некоторых прорицателей подогревать ажиотаж вокруг актуальных тем, но дело в том, что мир менялся и без всякого коронавируса. И, безусловно, он изменится в любом случае – с пандемией или без пандемии. Причем, перемены грядут фундаментальные.
В течение пары лет я не решался углубляться в эту тему, поскольку она поднимает довольно специфические вопросы, актуальность которых наша аудитория пока еще ставит под сомнение. И мне, разумеется, совсем не хочется давать своим критикам повод для зубоскальства. Тем не менее, обстоятельства последних дней вынуждают меня начать этот разговор. Сегодня наша «прогрессивная» общественность с азартом мусолит «жизненно важную» (как ей кажется) дилемму: принимать или не принимать поправки? Лидеры мнений опять разносят по умам дежурный тезис насчет «гражданской ответственности». Мол, если ты болеешь душой за страну, то ты просто-таки обязан принять участие в плебисците и продемонстрировать властям свою зрелую (и непримиримую, конечно же) позицию по вопросам изменения Конституции.
Восемьсот лет назад они хотели изменить мир. Они ходили по тогдашней Европе с видом небожителей, принимая от людей почести и наставляя их к «духовной» жизни. Они отказывались от мясной пищи, не убивали животных, проповедовали ненасилие, осуждали несовершенный мир, неправедную власть и «сатанинскую» Римскую церковь. Они не обзаводились семьями, не предавали значения браку и не считали деторождение благом.
Земля после шока Повальное заблуждение современного человека – вера в то, будто наука пересматривает старые взгляды на мир, двигаясь исключительно в верном направлении. Но так ли это на самом деле? Всегда ли новый взгляд на реальность является более обоснованным и объективным? История науки показывает, что если ученые отбрасывают какие-то «устаревшие» представления, то это еще не говорит о том, будто они нашли окончательную истину. Истиной, как ни странно, в некоторых случаях может оказаться именно то, что они по каким-то причинам отвергли.
Равнение на «зеленых» Совсем свежая информация: в Швеции растет движение за бойкот авиаперелетов. По мнению его участников, такой способ путешествия по миру приводит к большим выбросам углекислого газа, а значит, способствует глобальному потеплению. Точка.
Мой хороший знакомый подписывается такими словами: «Злой русский человек». И мне это очень нравится, потому что слишком долго мы, русские, были «добрыми». И «всемирно отзывчивыми». Более того, все народы мира в определенный период своей истории были «злыми». И большое несчастье, что они со временем «подобрели».
«Блатной мир, - писал Варлам Шаламов, - это закрытый, хотя и не очень законспирированный орден, и посторонних для обучения и наблюдения туда не пускают. Ни с Горьким-бродягой, ни с Горьким-писателем никакой блатной по душам не разговорится, ибо Горький для него, прежде всего – фраер».
Самый назойливый и бессмысленный вопрос, который любят задавать русские интеллигенты: Европа мы или не Европа? Запад мы или Восток? И, разумеется, ответ получается таким же бессмысленным. Бессмысленным в том плане, что он совершенно ничего не меняет и не прибавляет ни грамма понимания относительно того, что происходит с нами и вокруг нас.
Я не сделаю никакого открытия, если скажу, что «продвинутая» часть российского общества с нетерпением ожидает краха нынешней политической системы, считая это событие совершенно неизбежным. Согласно самым популярным версиям нашего ближайшего будущего, Россия движется к воспроизведению событий 1991 года, когда пал коммунистический режим. Теперь ожидают падения путинской «вертикали», олицетворяемой представителями так называемых силовых структур.
В чём хотели убедить человечество устроители этого пропагандистского мероприятия? Что оно пропагандистское и спланировано на весьма высоком уровне, на мой взгляд, столь же очевидно, как то, что день отличается от ночи положением солнца по отношению к линии горизонта. Поэтому я просто вывожу за скобки всякие возражения против данного тезиса. Спорить с абсурдом контрпродуктивно. Итак, в чём организаторы шоу под девизом «слезинка ребёнка Греты» хотели убедить человечество, прежде всего, наиболее развитых стран мира? Ведь именно им, как наиболее охваченным средствами массовой информации (и пропаганды), был адресован этот месседж.
Эмоциональное выступление шведской школьницы на саммите ООН по климату вызвало у меня примерно такие же чувства, как борьба наших экологических активистов с термической утилизацией мусора (см. мою предыдущую публикацию). Вопрос здесь не в сути проблемы, а в самом характере реакции на нее. Реакция, откровенно говоря, скверная. Мы наблюдаем целенаправленное раздувание массовой истерии по поводу воображаемого конца света, вместо нормального вдумчивого обсуждения и диалога. Причем, теперь уже совершенно упущенного диалога.
«Вот теперь пора паниковать» - эту фразу несколько месяцев назад произнес в соцсетях один известный московский оппозиционер. Повод для паники дала публикация экспертного заключение Рабочей группы Общественной экологической экспертизы относительно строительства в Московской области предприятий по термическому обезвреживанию твердых коммунальных отходов. Эксперты внимательно изучили проектную документацию и пришли к неутешительным выводам.
Как я уже неоднократно утверждал, нынешняя российская власть не в состоянии обеспечить технологический прорыв из-за абсолютной, тотальной утраты навыков решения задач стратегического уровня. Все наши «успехи» и «достижения» на этом поприще возможны теперь только в формате пиара и компьютерных мультиков. Любая же попытка перейти к реальному воплощению каких-то прорывных задумок неизбежно приведет либо к трагедии, либо к фарсу. Примеры таких трагедий мы уже наблюдаем. Вначале – авария во время испытания секретной подлодки АС-31, когда сразу погибло 14 акванавтов (семеро из них – в звании капитанов первого ранга). Затем последовал загадочный взрыв на военном полигоне возле Северодвинска, унесший жизни пятерых сотрудников РФЯЦ-ВНИИЭФ.
Что происходит в Москве - попытка социологического определения Классик социологии Макс Вебер в своем исследовании "Город" показал, что исторически города складывались как корпорации, члены которых обладали значительными привилегиями по сравнению с ближайшей «округой». В этом смысле нынешняя борьба за политическое участие (представительство) со стороны высших и средних городских слоев Москвы, часто обвиняемых именно в привилегированности («зажрались»), вполне напоминает позднесредневековые коммунальные или раннемодерные буржуазные революции, участники которых как бы перерастали архаичный политический дизайн феодализма.
Как я уже писал в «Барском синдроме», основная масса российских граждан, следуя дурно понятым идеалам «аристократического» бытия, загоняет себя в тупиковую ситуацию. В условиях очевидного ухудшение экономической ситуации господствующие психологические установки и потребительские стандарты ставят простого россиянина перед непростым выбором: либо испытывать судьбу до конца, не изменяя своим потребительским запросам, или же отказаться от навязчивых стереотипов и поменять отношение к жизни, а равно поменять и сам образ жизни.
Страница 1 из 2