Классик политической теории модерна Жан-Жак Руссо в одноименной главе своего знаменитого сочинения «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762 г.) ввел довольно странное на первый взгляд понятие "гражданская религия". Его аргумент звучит следующим образом: "...для государства весьма важно, чтобы каждый гражданин имел религию, которая заставляла бы его любить свои обязанности; но догматы этой религии интересуют государство и его членов лишь постольку, поскольку эти догматы относятся к морали и обязанностям, которые тот, кто ее исповедуют, обязан исполнять по отношению к другим. <...> Существует, следовательно, исповедание веры чисто гражданское, статьи которого надлежит устанавливать суверену; и не в качестве догматов религии, но как правило общежития, без которых невозможно быть ни добрым гражданином, ни верным подданным".

Если Россия для вас – цивилизация, а империя непреходящая ценность – вы обязаны быть евразийцем. Нет мифа иного, кроме чингисхановско-ордынского (позитивно окрашенного разумеется) который мог бы удержать вместе русских, татар, якутов и пр., а также пристегнуть надежно казахов. Это пока еще удается чисто по инерции, за счет того, что руководят везде советские люди. Когда они уйдут, исламская, тюркская и др. идентичности возобладают.

(Первая часть здесь: http://rueuro.ru/vse-stati-2/persona/item/205-grigorij-aleksinskij-levyj-zapadnik-patriot)      

После Февральской революции Алексинский вернулся в Россию и стал участником группы Г.В. Плеханова «Единство», автором одноименной газеты и активным митинговым оратором. Не страшась никакой аудитории, вплоть до «революционных матросов» в Севастополе (июнь) и Кронштадте (август) (ASC, 11-17, 43-52), он твердил о необходимости продолжать войну и защищать родину от немцев. О своей аудитории Григорий Алексеевич рассказал в первых главах «Воспоминаний приговоренного к смерти» (Souvenirs d’un condamné à mort), выпущенных «Armand Colin» в 1923 г. с посвящением жене. Славу Алексинскому принесли не оборонческие речи, а обвинение Ленина в получении денег на революцию из Берлина[1] – именно это имела в виду БСЭ, говоря о «самой грязной клевете».

Со времен эпохи Просвещения в рамках политического дискурса модерна сложились устойчивые наивно-прогрессистские представления о том, что жестокое господство кровавых деспотов исторически неизбежно сменяется на правовое правление демократических лидеров. Однако печальный политический опыт многих стран, включаю нашу собственную, прямо опровергает автоматизм отождествления Современности и триумфа демократизации.

Всю постсоветскую историю от начала 90-х, каждый раз участвуя в бесконечных русских дискуссиях о нашем историческом прошлом, трудном и нестерпимым настоящем и непременно - светлом русском будущем, со всеми своими друзьями, родственниками и коллегами по работе, ловил себя на мысли, что каждый раз спор погружается в обсуждение каких-то второстепенных деталей, и изощренные риторические наработки спорящих непременно перерастают в неизбежную перебранку, и потому все обсуждения бессмысленны. Ведь у каждого есть своя какая-то смутная, до конца не сформулированная внутренняя установка… и каждый спорящий неприметно и интуитивно ей следует, без всяких явных артикуляции своих ощущений. Поэтому нет смысла ни в каких полемических эскападах, пока не будет определенна мировоззренческая базовая платформа каждого участника обсуждения.

Лишние люди цифрового века 

Недавно мне довелось поучаствовать в российско-германском научном онлайн-форуме, посвященном проблеме «зеленой» трансформации мировой экономики. Один из спикеров – представитель Федерального Министерства экономики Германии – с неподдельной грустью рассказал о печальном опыте тридцатилетней давности, когда в этой стране массово закрывались угольные шахты. Работу потеряли как минимум 90 тысяч человек. Некоторые районы обезлюдели из-за переезда жителей в поисках рабочих мест. Последствия тех событий, пояснил докладчик, дают о себе знать по сию пору.

Пророчества об антихристе издревле не просто будоражат умы, но и, так или иначе, оказывают влияние на политический выбор. Особенно, нижеследующее: «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет Духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными" (2 Фес.2:6–9). Кто же этот «удерживающий» (Катехон, по-гречески), хранящий, по словам апостола Павла, мир от прихода антихриста?

Недавно на канале «Дождь» телеведущий Павел Лобков и известный блогер Павел Пряников учили нашу интеллигенцию высаживать овощную рассаду. Перефразируя одного политика, дело это своевременное, нужное. Овощи и зелень в супермаркетах стремительно дорожают, особенно в сегменте для гурманов. В этой связи логика авторов передачи проста и понятна: на кой тратить большие деньги на покупку дорогих культур, ежели их можно вырастить самостоятельно в нужных количествах? Материальные выгоды здесь очевидны, благо, с семенами в наше время проблем нет. А развить навыки выращивания полезных растений не так уж и сложно. Столь нехитрую мысль как раз и попытались донести до зрителей упомянутые персоны.

Сергей Яковлевич Эфрон – яркий пример того, что национальная идентичность определяется не кровью, а культурой и воспитанием. Отец Сергея, Яков Эфрон, еврей из Ковно, успел даже поучиться в местной ешиве (училище для будущих раввинов) прежде, чем стать русским революционером. Он принял крещение, причем, видимо, не по православному, а по реформатскому обряду. Мать – русская аристократка Елизавета Дурново, революционерка, еще более последовательная, чем ее муж.

Я пишу французские книги о России для того, чтобы

французы лучше знали и больше любили 

национальную Россию и ее народ.

Григорий Алексинский

От редакции:

Недавно в Интернете появилось пространное интервью А.Ф. Керенского, данное им Радио Канада в 1964 г., в котором он подробно излагает своё видение политических процессов в России 1917 года https://www.youtube.com/watch?v=wA225DBywU4. Мы попросили прокомментировать это интервью доктора исторических наук, специалиста по русской истории начала XX в. Ф.А. Гайду.

Не так давно Путин заявил: «Либеральная идея устарела. Она вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения». И если бы он один. И до, и после на разные голоса – и слева и справа уверенно заявляют о кризисе либерализма. Но всегда ли эти обличители понимают, о чем говорят? А говорят они о кризисе того, что само по себе является разворачивающимся во времени и пространстве кризисом. Либерализм – это кризис традиционного понимания человека, его роли и его цели.

РЕ: Этот материал был опубликован весной 2012 г. в разгар гражданских протестов в Москве в журнале «Вопросы национализма» в качестве ответов на вопросы анкеты «Русский национализм и гражданский протест». Конечно, с тех пор многое изменилось, но кое-что (возможно, главное) остаётся актуальным и сегодня. В любом случае, этот текст интересный штрих к портрету человека, который стремительно становится одним из главных политиков России и уже несомненно вошёл в её историю.

Замечено, что рассуждения о природе революции обычно очень расплывчаты: во многом этому способствует революционный вокабуляр. Обывателя вводят в заблуждение лозунги о социальной справедливости (или несправедливости), всеобщем равенстве, свержении диктатуры. Риторику иранских и российских революционеров едва ли можно назвать одинаковой. Несмотря на это обстоятельство, причины обеих революций во многом схожи и понятны, а события их - трагичны.

Жозеф де Местр задается вопросом: «Каким образом случилось, что до христианства на рабство всегда смотрели как на необходимую часть правления и политического устройства и в республиках, и в монархиях и ни одному философу не приходило даже в голову осуждать рабство, а законодателям противодействовать ему посредством законов?

Конструктивистский подход в исследованиях нации, национализма, этноса и этнической идентичности стал если не общепринятым, то широко распространенным, господствующим. Правда, у собственно историков конструктивизм приживался плохо.

В 1925 г. парижское католическое издательство «Spes» выпустило книгу «Московская трагедия. Очерк коллективной психологии» под непривычной для французского глаза двойной фамилией Brian-Chaninov. Ее автором был русский историк и литератор Николай Валерианович Брянчанинов (1874–1943), известный во Франции в 1920-1930-е годы и неизвестный на родине. Подробный очерк его жизни и творчества, написанный автором этих строк, появится в очередном томе петербургского альманаха «Невский библиофил». Предваряя его, расскажу о самой, возможно, интересной книге нашего героя.

Я вынужден вновь вернуться к теме «альбигойского» уклада, которую затронул в одной из предыдущих публикаций. Статья была написана еще до установления карантинных мероприятий, поэтому не содержала тех впечатлений, которыми теперь переполнены многие из нас, наблюдая за особенностями борьбы с новой заразой. Для меня стало совершенно очевидно, что кошмарные пророчества по поводу глобального потепления дополнились еще одним апокалиптическим сюжетом. Я использую здесь слово «апокалиптический» в прямом смысле. Раздуваемые сейчас страхи перед климатической катастрофой или пандемией куда сильнее приближаются к типичным эсхатологическим переживаниям, нежели страхи перед ядерной войной - на чем мы были помешаны еще лет тридцать-сорок назад.

Как в научной литературе, так и в публицистике существуют самые разные точки зрения по вопросу о заговоре против императора Николая II накануне Февральской революции 1917 года. Если заговора не было, то почему верхи российского генералитета так легко и практически единодушно поддержали отречение царя? Если заговор был, почему события развивались в виде масштабной революции, которая вскоре перешла в социалистическую фазу? Попытаемся ответить на оба эти вопроса.

Следствием абортирования большевиками русской философии, посредством парохода и репрессий, стала полная утрата самой способности к дискуссии. Проблема спорящих соотечественников в том, что для них есть самоочевидные, сами собой разумеющиеся истины. Для каждого - свои. И несогласие с оными воспринимается как тотальное негодяйство. Для одних самоочевидны ценность родины и государства, для других - русского народа, для третьих - прав человека и пр. Между тем, никаких, ни одной самоочевидной истины нет. Все - результат некоего интеллектуального консенсуса.

От редакции. Игорь Панин – поэт, публицист, литературный критик, редактор. Член Союза писателей России. По образованию – филолог. Долгое время работал в «Литературной газете: был обозревателем, также возглавлял отдел литературы. 

Двоечники и их предводители

Несколько лет назад я опубликовал в журнале «Вопросы национализма» положительную рецензию на книгу одного симпатичного мне профессора-филолога. Профессор за рецензию меня поблагодарил, но остался недоволен тем, что в своем тексте я назвал его русским националистом. Я сначала не понял, что же ему не понравилось. Ведь по всем признакам – настоящий русский националист, достаточно раскрыть его книгу!.. Но вот не хотелось ему таких ассоциаций. Как не хочется (и я стал это частенько подмечать) и другим образованным людям. Да, многие весьма неглупые граждане разделяют ныне национал-патриотические убеждения, однако называться русскими националистами не рискуют. И дело тут даже не в том, что они боятся каких-то осуждений и гонений. Скорее не хотят, чтоб их причисляли к серой и недалекой массе.

В 2010 году на экраны турецких кинотеатров вышла кинокартина режиссера Зюльфю Ливанели «Прощание» («Veda»), посвященная жизни основателя Турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка. Необычность этого художественного фильма заключалась в том, что, пожалуй, впервые «отец нации» был показан не столько как герой, полководец и политик, а скорее как сугубо частное лицо, раскрывающее себя через призму взаимоотношений с родными и близкими.

Страница 1 из 8