В сегодняшней общественной жизни Америки внезапно проявились две яркие публичные линии: «красная» и «черная», и если еще недавно эти два явления существовали в параллельных реальностях, то прямо сейчас на наших глазах эти два «очарования», минуя конфетно-букетный период, взяли и… «сошлись».

Думаю, нет смысла доказывать, насколько сильно впечатлили российскую аудиторию прокатившиеся по США и Европе волны социальных выступлений на почве так называемой «расовой дискриминации». Собственно, впечатлили не столько сами выступления, сколько реакция на проблему со стороны представителей белой расы. Вставание на колени перед темнокожим населением многими из нас воспринималось как явный перебор. Политкорректность белых американцев и европейцев зашла так далеко, что данная форма «покаяния» потребовала хоть какого-то внятного объяснения.

Собственно, как, считая себя русским европейцем, воспринимать кампанию массового «покаяния» белых людей перед черными? С горечью и естественным вопросом: как европейцы (и их производная – белые американцы) дошли до жизни такой? Приходилось видеть мнения, что это следствие некоего гипертрофированно христианского отношения к миру и «ближним». И тут есть зерно истины. Но речь должна идти об извращенном христианстве, о ереси, которая, к сожалению, вполне логично возобладала на Западе.

События в США опять подхлестнули разговоры о влиянии радикальных леваков на состояние западной цивилизации. Я, конечно, рад тому, что российские правые сохраняют здравомыслие в столь непростое для нас время, однако есть один момент, искренне меня огорчающий. Как правило, нынешняя правая повестка сводится к одной чеканной формуле: «не трогайте – оставьте всё, как было!». Характерный месседж правых практически всегда имеет подчеркнуто консервативную составляющую.

Итак, Европейская цивилизация (и США, как передовая ее часть) у нас на глазах самоубивается посредством комплекса вины. Потомки рабов и «жертв колониализма» требуют репараций, отречения от исторических героев и, в конечном счете, от собственной идентичности.

Абсолютно знаковые для Руси и Сербии Куликовская и Косовская битвы абсолютно мифологизированы. Ничего конкретного, кроме отдельных (основных) фактов, сказать о них нельзя. Все прочее мифология - у них про Милоша Обилича, у нас про Пересвета и Ослябю и «засадный полк».

В начале «нулевых» я брал на областном радио интервью у одного известного в городе национал-патриота. Он жаловался на то, что ему уже два раза отказали в регистрации создаваемой им общественной организации. По его словам, причиной отказа было название, в котором фигурировало слово «русский». У нас в стране, дескать, все русское находится под прессингом, и отказ в регистрации, считал мой собеседник, являлся наглядным подтверждением сказанному.

В первый свой «заход» на Русь чума унесла Симеона Гордого и его сыновей, освободив, тем самым, дорогу к престолу Дмитрию, будущему «Донскому». Второй раз «мор» приходит, когда он уже юный князь.

«Они ели, пили, женились, выходили замуж, а потом пришел потоп и погубил всех» - эти евангельские слова приходят на ум, когда пытаешься вспомнить, что там было до коронавируса. Кажется, обсуждали что-то связанное с Конституцией? Кажется, Путин решил обнулить себе президентские сроки и остаться у власти до 2036 года? Не прошло и двух месяцев, а все это представляется уже чем-то призрачным и нереальным, как будто речь идет о давно минувшей эпохе.

Константин Крылов любил и умел писать некрологи – одновременно обильные по фактуре и глубокие по анализу, хотя и предельно субъективному. И он сам, в силу масштаба своей личности, подобных некрологов, безусловно, заслуживает. Они, наверняка, уже сочиняются.

Страница 1 из 12