В череде отечественных «легенд и мифов» среди лидеров по зловредности для вменяемого национального будущего - миф о причинах Первой Мировой и о панславизме.
Первую запись нового, 1849 года Корф посвятил подведению итогов года предыдущего, революционного в Европе и полного невзгод для России: «Над Европою разразилась буря, подобной коей не было примера в летописях мира; но Бог охранил от нее наше отечество, противостоявшее всем наитиям Запада.
Вторжение С конца декабря 1237 года по начало весны 1238-го Северо-Восточная Русь за каких-то четыре месяца была полностью разорена войском хана Батыя. Вслед за Рязанью пали все города ее окружавшие. А затем – Москва, Владимир, Переславль, Тверь, Торжок. И многие другие.А в битве на реке Сити пал великий князь Владимирский Юрий Всеволодович вместе со всем своим воинством.Но почему так вышло? Русь была застигнута врасплох многократно превосходящими силами противника? Точно не врасплох.
С русской национальной точки зрения в самом точном смысле слова, т.е. с точки зрения русской нации как политического субъекта, Октябрь 17-го - беспримерная катастрофа. Эта страшная смута и её последствия буквально смыла все те ещё совершенно новые, не отвердевшие институты национальной жизни, которые только-только начали складываться в период 1905 – 1917 гг. В предлагаемых ниже заметках я хотел бы немного поразмышлять о причинах этой катастрофы и попытаться сделать какие-то выводы для сегодняшнего дня.
Иссеченное мечами и другими колюще-режущими орудиями тело Андрея Боголюбского, несостоявшегося самодержца, сутки валялось, по словам летописца, «в огороде». Затем его все-таки перенесли в церковный притвор. И наконец, еще спустя несколько дней отпели и погребли. А вокруг тем временем разворачивался триумф демократии. Сначала владимирцы громили княжьи палаты, грабили добро Андрея, резали его сподвижников. Помимо естественной тяги к поживе, жесты вполне символические – аннигиляция той власти, которая покусилась на исконное. Ну, а потом собрали вече.
Верона – Москва Ромео и Джульетта были обречены. И в этом виноват не трагический гений Шекспира. Виновата их партийная принадлежность. Жених, как известно, принадлежал к роду Монтекки, а невеста была Капулетти. Но из-за чего эти две семьи друг друга так люто ненавидели? За перипетиями рокового сюжета самое главное уходит в тень. Но это противостояние было именно самым главным не только в масштабах Вероны, но и для всей Европы. Монтекки были гибеллинами, а Капулетти – гвельфами.
Идея мистической империи рождается на Руси задолго до концепции «Третьего Рима». Но каков ее генезис? Что скрывается за «псевдо-византийской» вывеской?
«В это грозное время, где одно громадное происшествие вырастает за другим, где всякие день валятся цари и престолы, где распаление страстей достигло высшей своей степени, где брожение принимает характер тем опаснейший, что оно обращено единственно против начала (le principe) владычества и что, под видом установления лучшего общественного устройства, человек обратился в лютого зверя лишь против – Монархов: в это грозное время перо тяжело поднимается отмечать что-нибудь. Все, что две недели тому назад казалось еще предметом первостатейной важности, отошло теперь в совершенную тень и потеряло всякое значение».
Невозможно понять и правильно оценить предысторию, содержание и последствия пакта Молотова – Риббентропа без учета идеологий государственного строительства стран – главных политических игроков той эпохи.
Хорошо известно острое словцо Ф.И. Тютчева: «Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого – одно уголовное дело». Если первая часть этого афоризма плоска и невнятна, то вторая с замечательной точностью характеризует стилистику эпохи, в которой дворцовый переворот сделался едва ли не главной дорогой к трону.
18/I. Все же Пятнистый[1] устоит, ибо четко стоит по центру, а Борри[2] с Литвой перебрал, в ООН обратился, у нас этого не любят. Уже по теле кричали из Молдавии, что он русских тут предал. Позавчера дважды позвали Невзорова из Вильно – впечатляет, направленность там не только антилитовская, но и прорусская, он популярен и либерален, это производит впечатление. И вообще все чаще начали поминать русских, как опору.
Эту рецензию я собирался написать в любом случае, однако последней каплей мотивации стали воспоминания уважаемого Сергея Сергеева о русском патриотическом движении времен позднего СССР. Очерк интересный, весьма небесспорный, но это личные ощущения человека, спорить с ними… можно, можно спорить вообще со всем, но речь сейчас не об этом. Меня не то что привлекло, а в нейтральном смысле слова зацепила констатация бесспорного факта фиксации русских «старопатриотов» на еврейской теме, которую они считали, почти по Дугласу Адамсу, Ответом на Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Такого.
Летом 90-го я закончил истфак и, счастливо избежав распределения в школу, в декабре, благодаря своим «патриотическим» связям, устроился на должность корреспондента в газету «Голос Родины». Это был печатный орган Общества по связям с соотечественниками за рубежом «Родина» (надеюсь, понятно, что это за контора), совершенно убогий, без всякого лица (как говорил мой отец, там даже кроссворды неинтересно отгадывать – слишком примитивные). Но в 90-м туда пришёл новый главред – бывший завотделом культуры «Литературной России» Алексей Позин (гораздо позже, в 2000-х наши пути ещё раз пересекутся в журнале «Москва»).
Реакции подавляющего числа патриотов и националистов на московские протеста конца июля – начала августа и расправы, творимые над протестантами омоновцами и росгвардейцами, варьируются от откровенного лобызания полицейских дубинок до отстранённого: «Это не наша свадьба». В среднем же их можно суммировать гамлетовским: «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремится». Что в переводе на современный русский означает: «Путин, конечно, плох, но либералы ещё хуже, вспомните 91 год!» Что ж, давайте вспомним 91 год и политическую стратегию и тактику тогдашних национал-патриотов.
Фрагменты юношеского дневника известного советского историка Аркадия Георгиевича Манькова (1913 - 2006) за 1938 - 1941 гг. Опубликовано в журнале «Звезда» (1995. № 11). 1938 25/V Комсомольский пленум посвящен приему в члены и конфликтным делам. Теперь в комсомол принимают широко, без всяких препон. Достаточно проявить хотя бы малейшую лояльность. Это борьба за молодежь.
Фрагменты юношеского дневника известного советского историка Аркадия Георгиевича Манькова (1913 - 2006) за 1933 год. Опубликовано в журнале «Звезда» (1994. № 5). 30 марта Вот уже полтора года работаю на заводе «Красный треугольник». Сегодня пытаюсь дать отчет в том, что я приобрел на заводе. Многое, разумеется, потерял, но больше (несравненно больше!) приобрел. Потерял: 1) часть здоровья, 2) способность наимаксимально продуктивно учиться, 3) колоссальное количество непроизводительно затраченного времени.
Была когда-то Россия, был снежный уездный городишко, была масленица Бунин И.А., Подснежник, 1927 г.   Россия погибла (что бы там не говорили или не пытались внушить нам старшие) не случайно – что-то было не в порядке, порочно в основе Байдалаков В.М., председатель эмигрантского НТС в 1934-1955 гг.   Не так давно мне посчастливилось познакомиться с великолепным изданием семейных мемуаров представителей трех поколений рода Калитиных.
Одним из неоспоримых проявлений петровского «западничества» обычно считается церковная реформа – отмена патриаршества и учреждение Синода – якобы лишившая «Русскую Церковь ее самобытного и независимого существования», сделавшая её «слугою государства»: «Духовная коллегия [ставшая затем Синодом], как она была задумана Петром и Феофаном [Прокоповичем], есть не что иное, как генеральная церковная консистория немецко-шведского типа, а “Духовный регламент” – вольная копия протестантских церковных уставов…»[1].
25 августа 1698 г. в Москву из долгого заграничного путешествия вернулся царь Пётр Алексеевич. На следующий день на приёме в Преображенском дворце самодержец поразил своих подданных эксцентричной выходкой – взяв в руки ножницы, он принялся обрезать бороды пришедшим поздравить его с прибытием боярам, пощадив только своего воспитателя Тихона Стрешнева, ветхого старца князя Михаила Черкасского и патриарха Адриана. Этот скандальный казус символически открывает новую эпоху в истории России – эпоху радикальной европеизации, перехода от Московского царства к Петербургской империи.
6.АнтиМодерн Итак, из фактов, изложенных в предыдущих разделах, вырисовывается совершенно отталкивающий для всякого непредубеждённого человека образ сталинского СССР: перманентная нищета, голодное/полуголодное существование, несвободный/полусвободный труд, регламентированное социальное неравенство, нескончаемые репрессии – всё это напрямую касалось подавляющего большинства населения страны.
3.Неравенство Менее всего можно считать общество сталинского СССР эгалитарным, напротив, это было общество строго иерархическое, в котором каждая ступенька социальной лестницы определялась наличием или отсутствием тех или иных привилегий. Государство, следуя приоритетам своей политики, распределяло материальные блага, исходя из «двух основных факторов — принадлежности к властной элите и непосредственной вовлеченности в индустриальное производство»[1].
В голове нашего среднего обывателя за последние годы сложилось сугубо мифологическое представление о сталинской периоде отечественной истории, в котором он предстаёт чуть ли не потерянным раем - неудивительно, что мечта о его возвращении стала настоящим массовым психозом «россиян». Это настроение резко контрастирует с тем, как видели ту эпоху её современники. Например, в замечательном «Дневнике» Л.В. Шапориной без обиняков говорится о «жизни без горизонта, полуголодной, полухолодной, полукаторжной и абсолютно рабской», где господствует «презрение к обывателю, возведенное в принцип»[1].
Страница 1 из 2