Абсолютно знаковые для Руси и Сербии Куликовская и Косовская битвы абсолютно мифологизированы. Ничего конкретного, кроме отдельных (основных) фактов, сказать о них нельзя. Все прочее мифология - у них про Милоша Обилича, у нас про Пересвета и Ослябю и «засадный полк».
В первый свой «заход» на Русь чума унесла Симеона Гордого и его сыновей, освободив, тем самым, дорогу к престолу Дмитрию, будущему «Донскому». Второй раз «мор» приходит, когда он уже юный князь.
Русский француз «Все наши личные переживания и сражения, вся наша личная жизнь меркнут, теряют свое значение перед событиями, происходящими в области мировой политики и в области войны, на западе, за границей», – запишет сын Марины Цветаевой Георгий Эфрон (Мур) вскоре после оккупации Парижа германскими войсками.
Не претендуя на сколько-нибудь полное освещение темы (для самого краткого варианта понадобилось бы несколько томов) и на научность, попробую дать даже не обзор – а несколько примеров, «кейсов» тех, кому «посчастливилось» познакомиться с действием Третьего отделения непосредственно – в виде арестов и допросов.
По «мандату» Тенгри Уже к концу правления Василия Темного Москва перестает быть реально зависимой от Орды. Причем не только в силовом смысле, но и как от центра принятия решений, относительно легитимности великого князя. Это просто становилось нелепым - после того, как Темный, победив Шемяку, стал единственным и неоспоримым лидером Руси.
Декабристскому сюжету в отечественной историографии посвящена огромная литература. И тем не менее даже сегодня, когда декабристоведение, освобожденное от тягостной опеки коммунистического официоза, явно обретает «второе дыхание» (достаточно назвать работы В.М. Боковой, П.В. Ильина, О.И. Киянской, В.С. Парсамова, С.Э. Эрлиха) современный историк называет проблему «национализма в декабристском движении» все еще «ожидающей глубокого исследования»[1]. Увы, с этим невозможно не согласиться.
«Ты настолько Русский, насколько ты Православный, и настолько ты Православный, насколько ты Монархист», - такие слова Достоевского любят приводить современные сторонники самодержавия. Источник, однако, не указывают. Впрочем, согласимся, что если Федор Михайлович и не говорил такого буквально, то по совокупности всего им в подобном духе высказанного, можно согласиться – он вряд ли против такого утверждения возразил бы.
Как вы знаете, с недавних пор на просторах бывшего СССР появились разные «эксперты» по генетике, сомневающиеся в «арийском» происхождении русских людей. Особенно в этом усердствуют некоторые особо рьяные патриоты Незалежной Украины. Дескать, генетика типичного «москаля» состоит из смеси тюркской и финно-угорской кровей. Из чего делается вывод о генетически врожденной русской «азиатчине».
Пожалуй, ни одно министерство в эпоху Николая I не терзали такие скандалы, внутренняя борьба и распри, как Министерство народного просвещения после европейских событий 1848 г.
В череде отечественных «легенд и мифов» среди лидеров по зловредности для вменяемого национального будущего - миф о причинах Первой Мировой и о панславизме.
Первую запись нового, 1849 года Корф посвятил подведению итогов года предыдущего, революционного в Европе и полного невзгод для России: «Над Европою разразилась буря, подобной коей не было примера в летописях мира; но Бог охранил от нее наше отечество, противостоявшее всем наитиям Запада.
Вторжение С конца декабря 1237 года по начало весны 1238-го Северо-Восточная Русь за каких-то четыре месяца была полностью разорена войском хана Батыя. Вслед за Рязанью пали все города ее окружавшие. А затем – Москва, Владимир, Переславль, Тверь, Торжок. И многие другие.А в битве на реке Сити пал великий князь Владимирский Юрий Всеволодович вместе со всем своим воинством.Но почему так вышло? Русь была застигнута врасплох многократно превосходящими силами противника? Точно не врасплох.
С русской национальной точки зрения в самом точном смысле слова, т.е. с точки зрения русской нации как политического субъекта, Октябрь 17-го - беспримерная катастрофа. Эта страшная смута и её последствия буквально смыла все те ещё совершенно новые, не отвердевшие институты национальной жизни, которые только-только начали складываться в период 1905 – 1917 гг. В предлагаемых ниже заметках я хотел бы немного поразмышлять о причинах этой катастрофы и попытаться сделать какие-то выводы для сегодняшнего дня.
Иссеченное мечами и другими колюще-режущими орудиями тело Андрея Боголюбского, несостоявшегося самодержца, сутки валялось, по словам летописца, «в огороде». Затем его все-таки перенесли в церковный притвор. И наконец, еще спустя несколько дней отпели и погребли. А вокруг тем временем разворачивался триумф демократии. Сначала владимирцы громили княжьи палаты, грабили добро Андрея, резали его сподвижников. Помимо естественной тяги к поживе, жесты вполне символические – аннигиляция той власти, которая покусилась на исконное. Ну, а потом собрали вече.
Верона – Москва Ромео и Джульетта были обречены. И в этом виноват не трагический гений Шекспира. Виновата их партийная принадлежность. Жених, как известно, принадлежал к роду Монтекки, а невеста была Капулетти. Но из-за чего эти две семьи друг друга так люто ненавидели? За перипетиями рокового сюжета самое главное уходит в тень. Но это противостояние было именно самым главным не только в масштабах Вероны, но и для всей Европы. Монтекки были гибеллинами, а Капулетти – гвельфами.
Идея мистической империи рождается на Руси задолго до концепции «Третьего Рима». Но каков ее генезис? Что скрывается за «псевдо-византийской» вывеской?
«В это грозное время, где одно громадное происшествие вырастает за другим, где всякие день валятся цари и престолы, где распаление страстей достигло высшей своей степени, где брожение принимает характер тем опаснейший, что оно обращено единственно против начала (le principe) владычества и что, под видом установления лучшего общественного устройства, человек обратился в лютого зверя лишь против – Монархов: в это грозное время перо тяжело поднимается отмечать что-нибудь. Все, что две недели тому назад казалось еще предметом первостатейной важности, отошло теперь в совершенную тень и потеряло всякое значение».
Невозможно понять и правильно оценить предысторию, содержание и последствия пакта Молотова – Риббентропа без учета идеологий государственного строительства стран – главных политических игроков той эпохи.
Хорошо известно острое словцо Ф.И. Тютчева: «Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого – одно уголовное дело». Если первая часть этого афоризма плоска и невнятна, то вторая с замечательной точностью характеризует стилистику эпохи, в которой дворцовый переворот сделался едва ли не главной дорогой к трону.
18/I. Все же Пятнистый[1] устоит, ибо четко стоит по центру, а Борри[2] с Литвой перебрал, в ООН обратился, у нас этого не любят. Уже по теле кричали из Молдавии, что он русских тут предал. Позавчера дважды позвали Невзорова из Вильно – впечатляет, направленность там не только антилитовская, но и прорусская, он популярен и либерален, это производит впечатление. И вообще все чаще начали поминать русских, как опору.
Эту рецензию я собирался написать в любом случае, однако последней каплей мотивации стали воспоминания уважаемого Сергея Сергеева о русском патриотическом движении времен позднего СССР. Очерк интересный, весьма небесспорный, но это личные ощущения человека, спорить с ними… можно, можно спорить вообще со всем, но речь сейчас не об этом. Меня не то что привлекло, а в нейтральном смысле слова зацепила констатация бесспорного факта фиксации русских «старопатриотов» на еврейской теме, которую они считали, почти по Дугласу Адамсу, Ответом на Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Такого.
Летом 90-го я закончил истфак и, счастливо избежав распределения в школу, в декабре, благодаря своим «патриотическим» связям, устроился на должность корреспондента в газету «Голос Родины». Это был печатный орган Общества по связям с соотечественниками за рубежом «Родина» (надеюсь, понятно, что это за контора), совершенно убогий, без всякого лица (как говорил мой отец, там даже кроссворды неинтересно отгадывать – слишком примитивные). Но в 90-м туда пришёл новый главред – бывший завотделом культуры «Литературной России» Алексей Позин (гораздо позже, в 2000-х наши пути ещё раз пересекутся в журнале «Москва»).
Страница 1 из 3