Пятница, 21 апреля 2017 06:23

Навальный здорового человека

Автор Александр Храмов
Оцените материал
(7 голосов)

Я хорошо помню, когда я впервые увидел Навального. Тогда это был Навальный здорового человека. На дворе стоял октябрь 2006 года. Я, первокурсник, только-только начавший интересоваться политикой, оказался в офисе движения «Демократическая альтернатива», который располагался недалеко от Овчинниковской набережной. Не очень многолюдное собрание во главе с Машей Гайдар (да, той самой, что за бочку варенья да корзину печенья 10 лет спустя отказалась от российского гражданства и стала советником Порошенко) обсуждает, что же делать с предстоящим «фашистским шествием», то бишь Русским маршем.

Кто-то предлагает устроить перформанс: взять метлы, встать позади марширующих колонн и подметать улицу. Ну, дескать, как намек на поливальные машины, которые ехали вслед за марширующими по Москве гитлеровцами. «Побьют», - резонно бросает из своего угла Олег Козырев. И тогда Алексей Навальный – в тот момент вовсе не вождь оппозиции, а просто один из когорты «молодежных политиков», затесавшийся где-то между Ильей Яшиным и Олегом Козловским – вдруг встает и то ли в шутку, то ли всерьез приглашает собравшихся к Русскому маршу присоединиться.

В офисе «Демократической альтернативы», как сейчас помню, призыв Навального восприняли как своеобразный троллинг. Ну, знаете, Лёша любит пошутить, не обращайте на это внимания. В мозгу тогдашней прогрессивной общественности просто не укладывалось, как это русский национализм может совмещаться с поддержкой демократических ценностей. Казалось, что в ответ на разговоры о нелегальной миграции и о правах русского народа российский либерал может только кидаться презервативами, как это делал Яшин с приятелями на Русском марше в 2005 году.

Однако Навальный, будучи выходцем из «Яблока», пошел против течения. Он вовсе не собирался шутить. В 2007 году Навальный создает русское национал-демократическое движение «Народ» (увы, оказавшееся мертворожденным). В 2008 году я вижу его с красными гвоздичками в руках на выходе у станции метро «Арбатская», где собираются бритоголовые участники запрещенного Русского марша (помню, увидев, что я держу руку в кармане, поднимавшийся рядом со мной на эскалаторе омоновец спросил, нет ли у меня там ножа – а у меня там мобильный телефон лежал).

Так проходит пять лет. В апреле 2011 года мы готовим на Чистых прудах митинг под лозунгом «Хватит кормить Кавказ». Навальный по просьбе общих знакомых дает на него ссылку в своем «Живом журнале», а в сентябре уже приходит на этот митинг сам в качестве оратора (это было на Болотной площади), проигнорировав митинг леволиберальной оппозиции, проводившийся в тот же день на Пушкинской площади. (Боже, ведь были же когда-то такие времена, что можно было без труда согласовать площадку для оппозиционного мероприятия в центре Москвы!).

4 ноября 2011 года, Люблино. Мы, активисты Русского гражданского союза, под моросящим дождем мучительно строим в свои колонны многочисленные толпы молодежи. Будем откровенны, они пришли сюда порезвиться под крики: «Кто не прыгает, тот чурка!». Но мы хотим придать этому более осмысленный вид. Во главу колонны мы ставим баннер «Долой партию жуликов и воров», продвигая мем, придуманный Навальным. А вот и он сам, встает в соседнюю колонну. Кричалки «Хватит кормить Кавказ!» и «Россия – для русских!» мы стараемся перемежать скандированием «Россия без Путина!».

Спустя месяц в декабре, неожиданно для всех, в столице и других крупных городах вспыхивают массовые протесты. Кричалки про Путина и жуликов и воров, звучавшие в Люблино, подхватываются десятками тысяч рассерженных горожан. Я с трибуны митинга на Чистых прудах 5 декабря 2011 года кричу что-то про «русский Тахрир». Навального после этого митинга арестовывают на 15 суток. Руководство протестным движением захватывают леволиберальные самозванцы в лице Владимира Рыжкова и Бориса Немцова, которые не имели никакого отношения к развернутой Навальным компании за протестное голосование, позволившей привлечь внимание к фальсификациям на выборах.    

Сидя в ИВС, Навальный продолжает держать руку на пульсе. Он добивается того, чтобы на трибуну протестных митингов пустили Константина Крылова, а затем и Владимира Ермолаева, Александра Белова и других русских националистов. 10 декабря на Болотной площади мы силами Русского гражданского союза разворачиваем баннер «Свободу Навальному». 24 декабря на 150-тысячном митинге на проспекте Сахарова Навальный, отбыв арест, наконец, выходит к микрофону, где-то ближе к середине мероприятия. До этого времени мы, собравшись под черно-желто-белыми знаменами у правого края сцены, освистываем всю это противную публику на трибуне (боже, они умудрились вытащить туда даже Артемия Троицкого) и скандируем: «Навальный, Навальный!»

4 ноября 2012 года Навальный на Русский марш не пришел. Заболел. Простуда. Бывает. Кто, в самом деле, не простужался в холодную осеннюю пору в самый неподходящий момент? В 2013 году, после блистательной мэрской компании, когда Навальный замечательно отыгрался на проблеме нелегальной миграции, на Русском марше он тоже не появился. Это было предсказуемо, и никто особенно не обиделся. Все понимали – Навальный уже перерос этот формат. Зачем Навальному 10 тысяч этой странноватой публики в тяжелых ботинках, когда он сам умеет собирать еще более многочисленные митинги, куда приходят граждане покультурнее?

Навальный курильщика

Навальный курильщика пришел на смену Навальному здорового человека в марте 2014 года, когда случилось присоединение Крыма. Конечно, для всех это стало шоком, и никто не знал, как относиться к происходящему. Но Навальный отреагировал совсем странно. Зачем поощрять референдум в Крым? - вопрошал он. «Чтобы через десять лет другие страны, со ссылкой на наше же решение признали независимость Чечни?» Навального так и хотелось тронуть за рукав и спросить: «Алексей, вы чего такое говорите?». При чем тут вообще Чечня? В Крыму живет 1,2 млн русских (63% населения), в Чечне – 24 тысячи (2% населения). Даже если из-за присоединения Крыма Чечня в долгосрочной перспективе отделится, то разве стоит по этому поводу расстраиваться?

Навальный быстро понял, что сказал что-то не то, и попытался исправиться. В октябре на «Эхо Москвы» он произносит свое знаменитое «Крым – не бутерброд». Нельзя его просто так взять и вернуть. Надо провести там повторный референдум, признанный международным сообществом: «результаты этого референдума мы все примерно предполагаем, какие могут быть».Но это заявление явно носило вынужденный характер. История с Крымом, в которой Путин один-единственный раз за 15 лет своего правления повел себя как русский националист, ввергла Навального в глубокую растерянность. Он не знал, как себя вести. Поддержать присоединение Крыма? Но тогда тебя сочтут за сторонника Путина. Не поддержать? Но тогда прощай имидж патриота.

Несмотря на попытки найти баланс, Навальный впал во вторую из этих крайностей. Если Путин против Украины, то придется быть хоть немного, но за нее, назло кремлевским супостатам и на радость западной прессе. И вот уже Навальный в сентябре 2014 года зовет сторонников на «марш мира», проходивший по московским бульварам под жовто-блакитными флагами и под звуки украинского гимна.Эй, на минуточку, вы можете себе представить Тягнибока или Олега Ляшко, который бы предложил пройтись по Киеву под российским триколором? Да его бы втоптали в брусчатку сразу же, и правильно бы сделали.

Тогда же Навальный предсказуемо разочаровался во вчерашних единомышленниках из числа национал-демократов, которые не одобрили его проукраинских симпатий: «я немножко, скажем так, раздосадован поведением, что называется национал-демократической части. Потому что я потратил очень много времени на то, чтобы построить какие-то мосты между националистами и либералами и то, что зарождающееся национал-демократическое движение сейчас как-то в связи с украинскими событиями превратилось в просоветское движение и националисты стали просто советскими патриотами». Но кем стал сам Навальный?

В своей «крымской речи» Путин провозгласил, что после распада СССР «русский народ стал одним из самых больших, если не сказать, самым большим разделённым народом в мире». Но ведь он слово в слово повторил самого Навального! В манифесте движения «Народ» значилось, что «русские — крупнейший разделенный народ в Европе». Но только это так и осталось манифестом, а Путин, казалось, стал решать проблему на практике. И Навальный, видимо, сказал себе: на поле русского национализма я Путина всё равно не переиграю. Лучше-ка я тогда сосредоточусь на коррупции, а русский вопрос задвину в дальний угол, чтобы не дразнить гусей.

И это было крайне ошибочное решение. Потому что национализм Путина в реальности был мимолетным блефом евразийского хана, который мнит себя повелителем многонациональной постсоветской орды. Он не может составить никакой конкуренции оппозиционному национализму. Алексей Анатольевич не понял, что требование смены режима в России не обязательно предполагает сочувствие Украине. Можно искренне одобрять присоединение Крыма и столь же искренне ненавидеть действующую власть, осуществившую его так поздно и так неумело. И пусть хвататься за флаг ДНР для политика-оппозиционера совершенно необязательно, но вот держаться подальше от украинских флагов – это вопрос политического выживания.

Так или иначе, но Навальный начал старательно избегать любых высказываний, которые могли бы выдать в нем русского националиста. Он стал ограничиваться общелиберальными темами, надеясь понравиться всем. Вот Навального спрашивают в Татарстане про преподавание национальных языков в общеобразовательных школах. Но Навальный, по словам журналиста, «вовсе отказался отвечать, дав понять, что четкого понимания о собственной национальной политике у него пока нет: "Я не собираюсь нести какую-нибудь отсебятину из области общих знаний..."».

Но даже самых общих знаний достаточно, чтобы понять – русские дети в национальных республиках не должны в обязательном порядке изучать местные языки, которые им не пригодятся никогда в жизни. Да и половина родителей-чувашей или удмуртов предпочли бы, чтобы их дети в вместо того, чтобы штудировать умирающие наречия, потратили эти часы на изучение чего-то более полезного. Поэтому Навальный здорового человека ответил бы на вопрос татарского журналиста, что изучение национальных языков в школах должно быть сугубо добровольным делом.

Кого бы отпугнул этот ответ? Татарских националистов? Ну так они и так не проголосуют за Навального. А вот 1,5 млн русских (40% населения), живущие в Татарстане и сытые по горло всеми этими сабантуями, всерьез подумали бы над тем, чтобы отдать за Навального свой голос. Конечно, никто не ждет от Навального, что он потребует отменить национальные республики и сделать из Татарстана Казанскую губернию (хотя вот Жириновский это обещал, и ничего, мир не рухнул). Напротив, любой политик на месте Навального должен заявить о своей поддержке прав этнических меньшинств на самоопределение и сохранение своей культуры. «Да, татары гордятся тем, что они татары, давайте их расцелуем за это!», - совершенно правильно говорит Навальный. Но только Навальный здорового человека при этом нашел бы момент, чтобы ввернуть про этнократию и про то, что равный доступ к должностям во власти должен быть обеспечен всем жителям национальных республик, а не только представителям «титульной национальности».

Или вот проблема Северного Кавказа. «Кавказский вопрос ничем не отличается для меня от российского - просто там всё ещё хуже. Там ещё ниже зарплата, там ещё больше коррупция», - говорит Навальный курильщика, и от его слов за версту несет лукавством и неискренностью. Любой школьник, которого на перемене избили кавказские «тожероссияне», отлично знает, что проблемы Чечни или Дагестана – это совсем не то же самое, что проблемы Рязанской или Воронежской области. В российской глубинке тоже низкие зарплаты – но вы слышали, чтобы трактористы или доярки из села Захудыбино закладывали фугасы или участвовали в ближневосточном джихад-туризме?

Никто не ждет, что Навальный скажет: давайте построим на границе с Северным Кавказом стену с пулеметами и никого оттуда не будем пускать в Россию. Но Навальный здорового человека нашел бы повод, чтобы обмолвиться о том, что в Дагестане, Чечне и Ингушетии практически не осталось русского населения, что там продолжается ползучая исламизация, что выходцы из этих республик проникают в правоохранительные органы и распространяют свое влияние на весь юг страны. Разве не этой проблеме была посвящена наша компания «Хватит кормить Кавказ», которую Навальный в свое время поддержал? И разве для кого-то было секретом, что мы избрали своей мишенью Кавказ, а не, скажем, дотационный Дальний Восток, только по той причине, что Кавказ окончательно перестал быть русским регионом?

Или вот посмотрим, как Навальный курильщика комментирует лозунг «Россия для русских», который он сам когда-то скандировал на Русских маршах. «Русская культура и русский язык — это то, на чем строится наша национальная идентичность», - говорит он. Спасибо, кэп! Но это абсолютно беззубое утверждение можно встретить и в «Стратегии государственной национальной политики», и в любой другой ничего не значащей писульке путинских бюрократов. Мы вправе ожидать от оппозиционного политика, претендующего на роль лидера нации, чего-то более содержательного.

И вот Навальный сообщает нам: «у русского этноса есть специфические проблемы — от разделенности между разными государствами до многолетней алкоголизации страны, но решение этих проблем не должно и не будет ущемлять права и интересы других наций Российской Федерации». Но при чем тут вообще другие нации? Как пострадают интересы карела или чукчи, если миллионы русских, живущие на постсоветском пространстве, объединятся со 120-миллионным русским народом в России? В манифесте движения «Народ» было так хорошо сформулировано: «каждый русский должен иметь право получить гражданство России и возможность вернуться на Родину». Почему же Навальный 10 лет спустя стесняется прямо призвать к раздаче гражданства этническим русским? Этого было бы вполне достаточно - никто не ждет, что Навальный потребует от власти двинуть танки на Мариуполь или Славянск.

Навальный – если бы захотел – мог бы стать голосом забитого и забытого русского народа, который живет в самом центре России. Пока Путин играет в войнушку на другом конце планеты, во многих городах и селах Европейской России до сих пор нет газа. Почему курорты строятся на Северном Кавказе, а не на русском Севере? Почему за пределами областных центров нет нормальных дорог и стоит полное запустение? Навального часто укоряют за отсутствие позитивной программы, дескать, он только критикует коррумпированных чиновников, но не предлагает ничего взамен. Но ведь репатриация русских, возрождение Центральной России, визовый режим со Средней Азии, борьба с кавказским произволом и дискриминацией русских в национальных республиках – всё это могло бы стать той содержательной повесткой Навального, которая прибавила бы ему популярности в глазах 80% населения России. Навальный здорового человека давно бы взял ее на вооружение, но Навальный курильщика пытается делает вид, что ему это неинтересно.

«Новый фюрер»

Демократические преобразования в условиях авторитарных режимов происходят только в том случае, если либерализм соединяется с национализмом. Вспомним о народных фронтах в Прибалтике – почвеннического этнокультурного национализма, со всеми этими песенными фестивалями и национальными костюмами, там было не меньше, чем прозападных настроений. Вспомним о польской «Солидарности», которая совмещала в себе профсоюзное движение с борьбой за католические ценности и польскую самобытность. Вспомним как первый президент Украины Леонид Кравчук, вчерашний партийный аппаратчик, перед выборами внезапно перековался в украинского националиста. Когда лидера национал-демократического «Руха» Вячеслава Черновола, украинского националиста и диссидента с многолетним стажем, спросили, в чем отличие между его программой и программой Кравчука, он ответил: «никакой. За тем исключением, что моей программе - 30 лет, а его - три недели».

Да что там Украина – даже Борис Ельцин в 1987 году встретился с обществом «Память» и потом внезапно заговорил на языке почвеннических журналов «Наш современник» и «Молодая Гвардия», которые твердили о дискриминации русского народа в СССР. Ельцин победил не только потому, что он обещал демократические перемены и свободный рынок. Он победил, потому что ему удалось изобразить из себя защитника интересов России. «Назрела и необходимость более четко определиться с тем, что из себя представляют края, области. Пришло, наконец, время определить статус народов, не имеющих своих национальных образований, тем более что в их числе оказался и русский народ, давший имя республики… От деструктивной роли центра сильнее всех страдает Россия. Мы против Союза за счет интересов России…», - в этой речи Ельцина на съезде народных депутатов РСФСР, произнесенной в конце 1990-го года, сквозит неприкрытый русский национализм.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что Навальный – это будущий Ельцин или Кравчук. Но даже если у этих партийных бонз, всю жизнь воспитывавшихся на марксизме-ленинизме, хватило ума в нужный момент прислониться к национализму, то что мешает это сделать Навальному, который национализму всегда искренне сочувствовал? Только какие-то ошибочные сиюминутные соображения политической тактики. Но в долгосрочной перспективе они заведут в тупик. Навальный всегда выделялся на фоне российских либералов тем, что не стеснялся быть патриотом. Навальный был первым либеральным политиком, кто в середине 2000-х повернулся к русскому национализму лицом. Почему же от него надо отворачиваться спустя 10 лет, когда ставки столь высоки? Почему надо добровольно хоронить собственный политический потенциал?

Нет, я вовсе не приглашаю Навального пойти на следующий Русский марш, как в старые-добрые времена. Это жанр умер и выродился. Но Навальный с его ресурсами и известностью мог бы стать сам себе Русским маршем. Навальный не нуждается в поддержке со стороны разрозненных русских националистов, да и они сами не могли бы ему такой поддержки оказать. Сейчас не 2007 год. Но он сам мог бы выступить в амплуа здорового русского националиста и патриота. Это отпугнет «Дождь», «Новую газету» и «Эхо Москвы»? Нет, потому что у них всё равно нет никакой альтернативной кандидатуры на роль лидера оппозиции. Да и подписчики Навального в соцсетях сейчас перевешивают аудиторию любого леволиберального СМИ.

Откровенно прорусская позиция Навального дала бы лишний повод для травли в государственных СМИ? Ну так повод всё равно найдется. Пусть уж Навального лучше травят как «Гитлера» и «нового фюрера», чем как новую Новодворскую. Возможно, этот черный пиар только выйдет боком Кремлю. «Ого, нормалек, да этот Навальный хочет чурок вон повыгнать», - одобрительно крякнет провинциальный телезритель после просмотра очередного разоблачительного фильма. Не зря на ТВ сейчас запросто пускают карикатурных либералов, призывающих вернуть Крым, но как огня боятся людей, которые бы критиковали Путина с позиций русского национализма и патриотизма.

Навальный сможет победить только в том случае, если он не побоится взять на себя роль «нового фюрера» и заговорить от имени 120-миллионой русской нации. На фоне официоза, который продолжает мусолить надоевшую многонациональную жвачку про 666 народов РФ, Навальный мог бы стать настоящим светочем русской национальной идеи. Путин осуждает «фальшивые разговоры о праве русских на самоопределение» - но почему бы Навальному не заявить об этом праве во всю силу своих интернет-каналов?

Признаюсь, я оставил штабу Навального свои контакты, став одним из тех 362 тысяч человек, которые готовы поставить подпись, необходимую для его регистрации в качестве кандидата в президенты. Вернее, я скрепя сердце заставил себя сделать это. Но если я вновь увижу перед собой Навального здорового человека, я повешу его портрет на стенку и буду маршировать перед ним каждое утро (шутка). Я заставлю всех своих друзей и родственников поставить подписи за Навального. Я заклею весь подъезд его стикерами, как в 2013 году во время выборов мэра. «Боже мой, впервые в новейшей истории России в президенты идет русский националист и одновременно демократ!»

И наверняка я не один такой.

 

Прочитано 8454 раз

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.