«Публичные чтения о Петре Великом» (1872) Сергея Михайловича Соловьева – произведение, во многом остающееся недооцененным. На первый взгляд такое суждение может показаться провокационным и одновременно избыточно-традиционным.

Есть все основания полагать - нет ничего, что вызвало бы у постсоветского населения моральное негодование. А без него реальные, фундаментальные перемены невозможны.

Зачем стоять на коленях?

Я пишу эти строки, а сам гляжу на экран телевизора. Вижу, как люди стоят на коленях. Каются в грехах далёких предков, или даже не предков. Просто встают на колени, потому что иначе их могут затравить, ошельмовать, лишить выгодных контрактов. Стоят футболисты, судьи, полицейские или просто граждане, у которых цвет кожи оказался слишком светлым. Впрочем, стоят и чернокожие футболисты (за компанию?) Когда я смотрю на эту позорную картину, то думаю… о шумерах и хеттах. Они были столь же воинственны и трудолюбивы, как некогда французы и немцы. Они строили великие города. Создавали оригинальную культуру. Возводили храмы и дворцы. Нападали на соседей, захватывали рабов.

5 июня Владимир Путин открыл памятник императору Александру III в Гатчине. Это уже второй памятник российскому самодержцу 19 века, открытый им лично: в ноябре 2017 года монумент «царю-миротворцу» был установлен при его участии в парке Ливадийского дворца в Крыму. Несколько бюстов и памятных знаков появились и в других городах России. Видимо, «исторические реконструкторы» из Администрации президента РФ выбрали образ идеального прошлого, которое они одновременно пытаются продать оболваненному пропагандой населению в качестве оптимальной модели управления для нашей страны в 21 веке. До этого кремлевский автократ в поисках исторических предшественников обращался к еще более одиозной фигуре Николая I, чей портрет даже висел в его кабинете…

Проследите русскую историю хоть с Ивана III; либеральные, высокопросвещенные, вполне честные и искренние люди в ней никогда не переводились. Поколение за поколением выступали эти люди и погибали в неровной и непосильной борьбе. Их жизнь, деятельность и судьба есть целый непрерывающийся мартиролог в течение многих столетий… Имена огромного их числа не только забыты, но и в свое время были известны немногим. Культурное значение их жизни и усилий бесспорно и велико, но на развитие общественного и политического быта и форм их влияние было  почти ничтожно, почти равнялось нулю. То, что они как будто сделали, затянулось и утонуло в волнах российского хаоса и неурядицы… Невольно спрашиваем себя: да не осуждены ли мы взаправду навеки веков барахтаться безысходно в тине и болоте, в которых пребываем?

Я такой же злодей, как и они. Просто я научился себя контролировать

Из фильма «Рембо: Последняя кровь»

 

Эта статья является логическим продолжение одной из моих публикации о России как теневой стороне европейского мира. Там я говорил о том, что не нужно текущую политическую ситуацию проецировать в бесконечность, ибо исторический процесс развивается в диалектической логике. Маятник способен качнуться и без нашего непосредственного участия – в том смысле, что нет нужды влиять на политику с помощью публичной демонстрации своей гражданской позиции. Это когда ты выходишь с плакатом на Красную площадь, чтобы объявить властям свое несогласие с ними. Или когда ты пытаешься пристыдить власть имущих, напомнив им о своих правах и о Конституции.

Большинство живет в абсурдном умопомрачении, суть которого в строчке из советской детской песенки – «лучшее, конечно впереди». Ведомый этим девизом человек добирается до смертного часа и застывает с открытым в ужасе ртом – а что же теперь впереди? Это катастрофическое мировиденье проистекает из двух взаимосвязанных идей, без которых большинство современных людей и не способно воспринимать реальность. Эти идеи – прогресс и утопия.

Помнится, в самом начале 90-х годов я повстречался на лютом морозе, будучи на городской «барахолке», с одним китайцем, я как раз у него покупал знаменитый тогда «китайский пуховик», типа «Аляска». Он был в возрасте и знал более или менее русский язык, учился в молодости где-то у нас на Урале. Меня он поразил тем, что очень искренне мне поведал, что очень любит бывать у нас в стране, где так хорошо и комфортно (кроме морозов) и живут здесь такие умные и замечательные русские люди и что он очень любит разговаривать с нами и читать наши газеты.

Представьте человека, который испытывает панический ужас перед онкологией. Он постоянно пребывает в волнении по поводу своего здоровья, связывая все возможные напасти только с одним зловещим словом из трех букв – «рак». Он старается оценить свою симптоматику, сверяется со всякими теоретическими выкладками, внимательно себя осматривает и ощупывает. Он пытает вопросами специалистов. А вдруг? Вдруг коварный враг уже буравит его тело? Но проходят годы, и нашего паникера разбивает… инфаркт миокарда. Или инсульт…

«Я пассионарий, а ты субпассионарий!»

Пассионарной теории этногенеза пошел шестой десяток лет. Впервые она увидела свет в начале 1970 года, когда авторитетный и престижный журнал «Природа», выходивший под редакцией нобелевского лауреата академика Басова, опубликовал в двух номерах статью Льва Гумилева «Этногенез и этносфера». Гумилев был к тому времени вполне состоявшимся ученым. Доктор наук, старший научный сотрудник НИИ экономической географии Ленинградского университета, автор нескольких монографий и множества статей. Вовсе не гонимый ученый, не еретик от науки. «Лёвка доктор наук и многокнижный человек», – скажет о нем Надежда Мандельштам, вдова великого поэта и друга Льва Гумилева.

Страница 1 из 15