В этом году как-то незамеченным (что и неудивительно) прошел знаковый юбилей – 300 лет со дня упразднения Петром I патриаршества и учреждения Святейшего Правительствующего Синода. Сегодня ни власти, ни церкви вспоминать об этой дате как-то не с руки. Но в связи с ней важно в очередной раз присмотреться к «религиозной политике» Петра. Тем более, что есть основания считать ее основополагающей и, можно сказать, смыслообразующей для всей деятельности императора.

Условно замиренные

К базовому самоописанию обществ модерна – наряду с предикатами «рациональные», «рефлексивные», «эффективные» – относится и такая важнейшая их характеристика, как «внутренняя замиренность». Речь идет об умиротворении самих модерных обществ, получивших исторически конкретный политический дизайн национальных государств Нового времени.

Рецензия на книгу:

Соловьев К.А. Выборгское воззвание: Теория и практика пассивного сопротивления. – М.: Кучково поле Музеон, 2021. – 320 с. : ил.

Говорил об этом неоднократно и повторю в десятый раз: будущее России необходимо осмысливать в контексте глобальных тенденций. Казалось бы, данный тезис настолько банален, что даже нет никакой нужды его доказывать. Тем не менее, наша прогрессивная общественность предпочитает с упоением мусолить тему путинских «печенегов», чем вникать в те вопросы, которые уже сейчас определяют образ ближайшего будущего. Так, пока наши оппозиционные гуманитарии потешались над исторической неграмотностью президента Путина, вполне себе взрослые и влиятельные дяди из нынешней российской элиты «перетирали» принципиально важную тему, способную, так или иначе, повлиять на нашу повседневную жизнь.

Недавно господин Путин отметился очередным историческим «откровением» по поводу сомнительности виновности Малюты Скуратова в убиении святого митрополита Филиппа. Он уже не впервые высказывает неожиданные, мягко говоря, для воцерковленного православного (каким себя презентует) суждения.

В преддверии очередного голосования прошел ряд экспертных обсуждений на высокоподъемные темы: чем вече и земские соборы отличались от европейских парламентов, насколько нынешняя Государственная Дума РФ соответствует историческим традициям и т.д. При этом предполагалось, что участники дискуссий из числа интеллектуалов-лоялистов легко развенчают русофобские мифы о России как стране, не знавшей в своей истории институтов представительства.

В последнее время активно обсуждается природа нынешнего российского режима, делаются попытки дать точную политологическую оценку той системе господства, что сложилась в РФ и других республиках бывшего СССР. В этих политических и политологических дебатах часто используется понятийный инструментарий, предложенный более 100 лет назад классиком мировой социологии Максом Вебером. Далее предпринимается попытка показать значимость веберовского концептуального языка для понимания постсоветских реалий.

«Свобода не есть средство достижения более высокой политической цели. Она сама – высочайшая политическая цель. И необходима она не ради хорошей общественной администрации, но для обеспечения безопасности на пути к вершинам гражданского общества и частной жизни… Лучше быть гражданином скромной альпийской республики, чье влияние едва ли перешагнет за ее тесные границы, чем подданным грандиозной самодержавной монархии, под сенью которой пребывает половина Азии и половина Европы».

На фоне афганских событий, когда «запрещенная организация» за полтора месяца вернула себе контроль над страной, имеет смысл еще раз обратиться к вопросу о движущей силе социальных перемен. Шок, который испытала мировая прогрессивная общественности при виде оглушительного триумфа бородатых варваров, сумевших разогнать «хорошо обученную» правительственную армию Афганистана, еще раз показывает, насколько далекими от реальности бывают наши социальные ожидания. Мало того, мы до сих пор еще не научились непредвзято оценивать развитие подобных событий, более доверяя своим вкусам и симпатиям, нежели полагаясь на понимание сути вещей.

Впереди у нас 300-летие империи. 2 ноября 1721 года Петр I принял титул императора и Отца Отечества.

Совсем недавно, имея за один присест несколько многочасовых перелетов, мне удалось пересмотреть пару фильмов, по сюжету – типичных экономических голливудских триллеров, о причинах, внутренней динамики и психологических коллизиях непосредственных участников, еще не совсем забытой американской «Великой рецессии» 2008 года.

«Публичные чтения о Петре Великом» (1872) Сергея Михайловича Соловьева – произведение, во многом остающееся недооцененным. На первый взгляд такое суждение может показаться провокационным и одновременно избыточно-традиционным.

Есть все основания полагать - нет ничего, что вызвало бы у постсоветского населения моральное негодование. А без него реальные, фундаментальные перемены невозможны.

Зачем стоять на коленях?

Я пишу эти строки, а сам гляжу на экран телевизора. Вижу, как люди стоят на коленях. Каются в грехах далёких предков, или даже не предков. Просто встают на колени, потому что иначе их могут затравить, ошельмовать, лишить выгодных контрактов. Стоят футболисты, судьи, полицейские или просто граждане, у которых цвет кожи оказался слишком светлым. Впрочем, стоят и чернокожие футболисты (за компанию?) Когда я смотрю на эту позорную картину, то думаю… о шумерах и хеттах. Они были столь же воинственны и трудолюбивы, как некогда французы и немцы. Они строили великие города. Создавали оригинальную культуру. Возводили храмы и дворцы. Нападали на соседей, захватывали рабов.

5 июня Владимир Путин открыл памятник императору Александру III в Гатчине. Это уже второй памятник российскому самодержцу 19 века, открытый им лично: в ноябре 2017 года монумент «царю-миротворцу» был установлен при его участии в парке Ливадийского дворца в Крыму. Несколько бюстов и памятных знаков появились и в других городах России. Видимо, «исторические реконструкторы» из Администрации президента РФ выбрали образ идеального прошлого, которое они одновременно пытаются продать оболваненному пропагандой населению в качестве оптимальной модели управления для нашей страны в 21 веке. До этого кремлевский автократ в поисках исторических предшественников обращался к еще более одиозной фигуре Николая I, чей портрет даже висел в его кабинете…

Проследите русскую историю хоть с Ивана III; либеральные, высокопросвещенные, вполне честные и искренние люди в ней никогда не переводились. Поколение за поколением выступали эти люди и погибали в неровной и непосильной борьбе. Их жизнь, деятельность и судьба есть целый непрерывающийся мартиролог в течение многих столетий… Имена огромного их числа не только забыты, но и в свое время были известны немногим. Культурное значение их жизни и усилий бесспорно и велико, но на развитие общественного и политического быта и форм их влияние было  почти ничтожно, почти равнялось нулю. То, что они как будто сделали, затянулось и утонуло в волнах российского хаоса и неурядицы… Невольно спрашиваем себя: да не осуждены ли мы взаправду навеки веков барахтаться безысходно в тине и болоте, в которых пребываем?

Я такой же злодей, как и они. Просто я научился себя контролировать

Из фильма «Рембо: Последняя кровь»

 

Эта статья является логическим продолжение одной из моих публикации о России как теневой стороне европейского мира. Там я говорил о том, что не нужно текущую политическую ситуацию проецировать в бесконечность, ибо исторический процесс развивается в диалектической логике. Маятник способен качнуться и без нашего непосредственного участия – в том смысле, что нет нужды влиять на политику с помощью публичной демонстрации своей гражданской позиции. Это когда ты выходишь с плакатом на Красную площадь, чтобы объявить властям свое несогласие с ними. Или когда ты пытаешься пристыдить власть имущих, напомнив им о своих правах и о Конституции.

Большинство живет в абсурдном умопомрачении, суть которого в строчке из советской детской песенки – «лучшее, конечно впереди». Ведомый этим девизом человек добирается до смертного часа и застывает с открытым в ужасе ртом – а что же теперь впереди? Это катастрофическое мировиденье проистекает из двух взаимосвязанных идей, без которых большинство современных людей и не способно воспринимать реальность. Эти идеи – прогресс и утопия.

Помнится, в самом начале 90-х годов я повстречался на лютом морозе, будучи на городской «барахолке», с одним китайцем, я как раз у него покупал знаменитый тогда «китайский пуховик», типа «Аляска». Он был в возрасте и знал более или менее русский язык, учился в молодости где-то у нас на Урале. Меня он поразил тем, что очень искренне мне поведал, что очень любит бывать у нас в стране, где так хорошо и комфортно (кроме морозов) и живут здесь такие умные и замечательные русские люди и что он очень любит разговаривать с нами и читать наши газеты.

Представьте человека, который испытывает панический ужас перед онкологией. Он постоянно пребывает в волнении по поводу своего здоровья, связывая все возможные напасти только с одним зловещим словом из трех букв – «рак». Он старается оценить свою симптоматику, сверяется со всякими теоретическими выкладками, внимательно себя осматривает и ощупывает. Он пытает вопросами специалистов. А вдруг? Вдруг коварный враг уже буравит его тело? Но проходят годы, и нашего паникера разбивает… инфаркт миокарда. Или инсульт…

«Я пассионарий, а ты субпассионарий!»

Пассионарной теории этногенеза пошел шестой десяток лет. Впервые она увидела свет в начале 1970 года, когда авторитетный и престижный журнал «Природа», выходивший под редакцией нобелевского лауреата академика Басова, опубликовал в двух номерах статью Льва Гумилева «Этногенез и этносфера». Гумилев был к тому времени вполне состоявшимся ученым. Доктор наук, старший научный сотрудник НИИ экономической географии Ленинградского университета, автор нескольких монографий и множества статей. Вовсе не гонимый ученый, не еретик от науки. «Лёвка доктор наук и многокнижный человек», – скажет о нем Надежда Мандельштам, вдова великого поэта и друга Льва Гумилева.

Классик политической теории модерна Жан-Жак Руссо в одноименной главе своего знаменитого сочинения «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762 г.) ввел довольно странное на первый взгляд понятие "гражданская религия". Его аргумент звучит следующим образом: "...для государства весьма важно, чтобы каждый гражданин имел религию, которая заставляла бы его любить свои обязанности; но догматы этой религии интересуют государство и его членов лишь постольку, поскольку эти догматы относятся к морали и обязанностям, которые тот, кто ее исповедуют, обязан исполнять по отношению к другим. <...> Существует, следовательно, исповедание веры чисто гражданское, статьи которого надлежит устанавливать суверену; и не в качестве догматов религии, но как правило общежития, без которых невозможно быть ни добрым гражданином, ни верным подданным".

Страница 1 из 9